LITTLE BLACK DRESS 

 Когда Деметра потеряла дочь, в траур погрузилась вся природа. Когда Габриэль Шанель потеряла возлюбленного, полмира оделось в маленькие черные платья. Но траур прошел, а платье осталось – таким же маленьким, черным и … чудесным.

 Маленькое…
Оно нисколько не изменилось со дня своего рождения. Великая Коко, как настоящая женщина, не давала застигнуть себя врасплох ничему – даже безвременной кончине своего сердечного друга, и в 1926 году создала, наконец, свой идеал шикарной простоты, к которому стремилась всю жизнь. Секрет этого платья, помимо прочего, заключался и в соответствии подвернувшегося печальному моменту, и в немалой экономической и функциональной выгоде. Символ своего времени, маленькое черное платье, на первый взгляд не нарушало ни одно правило суровой послевоенной морали – оно было скромным и немарким, на него шло совсем немного ткани, его длина позволяла дамам вести активный образ жизни и не путаться в подолах длинных юбок. Однако, как говорили мудрые, дьявол кроется в мелочах, и все «маленькие черные достоинства» с пометкой «прилично» при ближайшем рассмотрении оказывались не такими уж безобидными! Черный цвет платья, который выглядел поначалу таким скромным, вдруг оказался заметнее любого цвета радужного спектра и так оттенил женскую красоту, что она из милой и тихой превратилась в ослепительную и кричащую – кожа засветилась матовой белизной, силуэт приобрел грациозную отточенность… В общем, что надо – подчеркнули, что не надо – спрятали: без излишеств, воротничков, пуговиц, шнурков, складок, оборок; с полукруглым вырезом и длинными узкими рукавами. Особая песня – длина юбки. Вовремя остановиться – великое искусство, и мадмуазель владела им в совершенстве. «Многие кутюрье знают, как должен выглядеть верх платья, и лишь я одна знаю, каким должен быть его низ», - сказала Шанель и опустила подол чуть ниже колен – самой, по ее мнению, некрасивой части женского тела.

 Черное…
Казалось, дамы не станут поголовно наряжаться в одинаковые маленькие черные платья, но нежная половина человечества быстро сообразила, что милое Little Black Dress – штучка с двойным дном. Оно подчеркивало индивидуальность хозяйки, не отвлекая внимание на сложность полихромного наряда. Даже само слово «наряжаться» теперь попахивало дурновкусием. Возникла совершенно новая философия высокой моды. Было похоже, что гениальная Коко посредством своего изобретения стала глобальным демократизатором haute couture, но не все так просто: элегантная простота платья взаимовыгодно «сотрудничала» с дорогими украшениями и аксессуарами из благородных металлов и не менее благородных камней. Золото, бриллианты, изумруда и рубины – на нейтральном черном все это смотрелось не хуже, чем в бархатных футлярах в витрине ювелирного магазина. А ведь начиналось со скромной нитки искусственного жемчуга, которую еще не богатая, но уже элегантная француженка предложила в качестве дополнения к своему платью на все случаи жизни. Но растущая слава и щедрый русский князь Дмитрий Павлович начисто отбили у нее всякие симпатии к чопорному аристократическому жемчугу и привили Коко страсть к варварской византийской роскоши. А жемчуг? – что ж, можно и жемчуг, но только если он очень дорогой и очень настоящий!

 … Навсегда!
Итак, речь о демократизме уже не шла. До сих пор французы шутят, что нет ничего более разного, чем две женщины в одинаковых маленьких черных платьях. Дурнушку это платье чудесным образом делало симпатичной, полненькую стройнило, угловатая худышка в нем становилась изящной, но, ни одну из них оно не делало похожей на другую. Утром в этом платье было прилично идти на работу, днем оно оказывалось уместным на приеме или званом обеде, вечером превращалось в шикарный наряд для коктейля. Но, тем не менее, это платье не терпело несоответствия себе – если его владелица не была настоящей леди, женственной и сексапильной, то платье всячески подчеркивало это и выглядело на ней просто нелепым. Однако стоило его надеть настоящей Евиной прадочери, и платье становилось второй кожей, оно превращало свою хозяйку не только в красавицу, но – бывало и так – еще и в богачку, и знаменитость: именно в маленьком черном платье «завтракала у Тиффани» Холи Голайтли – героиня Одри Хопберн. Платье сделало Одри Хепберн звездой и стало одним из самых известных костюмов (если не самым известным) в истории мирового кино. На аукционе Christie’s платье Хепберн, сшитое Юбером де Живанши, выставлено на торги за 70 000 £. Прекрасно выглядят в маленьких черных платьях и современные кинодивы Ева Лонгория, Бриттани Мерфи, певица Jewel. Говорят, что когда Коко Шанель умерла, то в ее гардеробе нашли всего три наряда, но, однако же, никто не помнит, чтобы она два раза подряд появлялась на публике в одинаковых туалетах. А ее последовательницы с неизменным постоянством носят маленькие черные платья как траур по своим соперницам, которые просто перестают существовать рядом с женщинами, одетыми  в классику от Шанель. Получается, Великая Габриэль нашла квинтэссенцию красоты и элегантности, неотъемлемой частью которой стала ее удача и успех – маленькой черное платье.